— Люся! И хде ж тебя носило, стервь такая?Хляди, руки усе черные. Шо, в ховне ковырялася? — Та не ори, ба, мы ж ихрали, с Петьком. — А шо ж так далеко от дома? Туточки бы у садике сидели, а то поперлися аж до похоста! Нюра вас видала. — Так мы ж Оксану хоронили, ба. Не в саду же закопывать! — Хоронили? А чохо? Хорошая ж кукляха була, целая, не покоцанная. — Ну, ба! Ты шо, забыла? Она ж без хлазу! Страшенная, шо смерть. — Ой, та шо хлаз, каку пýховку бы приляпила, вот те и хлаз. — Дура ты, ба! Тухлю у ей Полкан схрыз ишшо у прошлом ходе и платьюшко подрал. — А шо ж так долхо? Чай, не корову зарывали. — Так ихрали ж, ховорю. Сперва она повесилася с хоря. — Какое у ей хоре було? Тухлю посеяла? — Не. Хахаль обрюхатил и бросил. — Ох ты ж, халда, чохо придумала! — Эт не я, эт Петёк сочинил. — От, жопа сраная! Я этому Петьку сочинялку-то вместе с нохами пообрываю! — Не. Я на нем поженюся. Мы уж доховорилися. — Тю, нашла жениха! Рыжий, морда рябая. — Сама ты, ба, морда рябая. Он добрый и марки собирает. — Марки-хренарки. Ну, иди, обедай. Чай, пузо уж свело, пол-дня не жрамши! — Щас, ба, руки сперва помою. — От, умница ж моя! Така козявонька, а усё знает, усё умеет! Золотко, а не девка! — Та отстань, ба.
Откуда мне знать, на Украине была всего два раза, в Киеве три дня и в Мариуполе неделю. Диалект южно-русский, наверно...
жуть кромешная, поля мокрые - не проехать, пешком скользишь; в лесу лед под корнями, могильный такой холодок к вечеру; холодный ил обволакивает ноги, черный, непроглядный; где же ты лето...